Е.А. Брюн / Эко-культурные основы смыслообразования и психоактивные вещества

Жанр настоящего выступления можно определить как научное эссе, представляющее собой некоторое первое приближение к проблеме, если хотите попытка задать вопрос о правомерности данной постановки проблемы. Нам не удалось найти в литературе аналогов подобного рассмотрения, в связи с чем мы взяли на себя смелость сформулировать вопрос для исследования: какую роль в развитии человечества, представителей определенного этноса и культуры, играют психоактивные вещества с точки зрения психологии и как между собой взаимодействуют экологическая ситуация, психоактивные вещества, психические процессы, культуры и этносы? Под психоактивными веществами мы понимаем любые естественные или искусственные субстанции, при употреблении которых у человека определенным кардинальным образом меняется психосоматическое состояние (аналогично этому мы выделяем психоактивные действия). В настоящем выступлении мы представим наиболее общие закономерности, которые нам удалось выявить изучая распространенность потребления алкоголя, наркотиков и других психактивных веществ в мире в целях совершенствования концептуального аппарата психиатрии и наркологии. Побочный продукт оказался более чем интересным и мы предлагаем его вашему вниманию.

Прежде всего, обращает на себя внимание тотальный, в мировом масштабе, характер потребления психоактивных веществ. Описана только одна небольшая этническая общность - гренладские эскимосы Туле, - которая не использует психоактивных веществ, что объясняется отсутствием в местах их расселения (около тысячи километров от Северного Полюса) какой бы то ни было растительности (интересно, что после строительства военно-воздушной базы США у эскимосов Туле стала появляться углеводная зависимость (углеводы, потребляемые в больших количествах, в ряде случаев обладают психоактивными свойствами).

Понятно, что рассматривать человеческую популяцию невозможно без учета экологической ситуации (ЭС) ее проживания. ЭС определяет саму форму существования популяции: характер питания, жилище, одежду, хозяйственную деятельность и т.д. Можно сказать, что пища, потребляемые внутрь, продукты, являются экологической составляющей организма, определяющей водносолевой, белковый, жировой, углеводный, - в целом биохимический статус человеческого организма. Можно предположить, что при низкой миграции человека на заре цивилизации, экологическая ситуация, характер растительности определяли начальный психосоматический статус человека, нейрогормональный и медиаторный профиль, формируя расы и протоэтносы (здесь уместно напомнить классические эксперименты Д.К. Беляева: меняя нейрогормональный и медиаторный статус у лисиц, отбирая для скрещивания наиболее дружелюбных к человеку особей, - в течение нескольких поколений у животных кардинально менялся фенотип, становясь аналогичным фенотипу у обычных собак; такова роль нейромедиаторного и нейрогормонального статуса).
Американским этноботаником Эвансом Шульцом была опубликована цифра видов растений, обладающих психактивными свойствами - 80 тысяч. Трудно предположить, что человек не употреблял регулярно психоактивные растения, распространенные в зоне его проживания. Довольно распространены археологические находки психоактивных веществ в захоронениях времен палеолита и в более поздние времена.

Читателям наверное будет интересно узнать, что и животные в свободной среде обитания активно потребляют психоактивные вещества или совершают психоактивные действия. Муравьи культивируют особый вид тли, выделяющей ароматические эфиры. Подобная токсикомания приводит к гибели муравейника. Слоны конкурируют с бушменами по сбору плодов дерева Мерулы, сок которого, сбродив на солнце, напоминает вино Мукузани. Поведение слонов мало чем отличается от напившегося человека: двигательное возбуждение, доходящее до агрессии. Медведи и обезьяны также любят алкоголь. Олени и лоси - мухоморы. Шимпанзе совершают психоактивные действия: танец дождя. Все это говорит о непростых взаимотношениях царства растений, царства грибов и царства животных, говорит о их взаимопроникновении. Есть веские основания считать, что нейрогормональная и нейромедиаторная система головного мозга животных и человека формировалась при активном участии психоактивных растений. Эта позиция пока не доказана, но игнорировать факт совпадения действия психоактивных растений и нейромедиаторов на мозговые структуры невозможно.

Географическое распределение исторически сложившегося культурного употребления человеком психоактивных веществ представлено в широтном направлении следующим образом:

В полярной и приполярной части Евро-Азиатского и Американского континентов располагается полоса традиционного употребления коренным населением галлюциногенных грибов. Необходимо отметить, что существуют данные археологии, истории, фольклора, которые можно трактовать в том смысле, что изначально на всем Евро-Азиатском континенте употреблялись галлюциногенные грибы (Пльзеньское пиво, Сампо из Калевалы и др.). Однако в обозримом прошлом галлюциногенные грибы употребляют преимущественно палеоазиаты и их ближайшие соседи в Северной Америке.

Южнее располагается зона, куда входят, Средиземноморье, Европа, Северные области Азии, Япония, Китай в 1 тыс. до н.э. с традиционным потреблением алкоголя. После великих географических открытий и активизации миграции европейского населения, к зонам культурного потребления алкоголя стали относиться Северная и Южная Америка, Австралия, многие страны Африки и Полинезии, особенно подвергшиеся христианизации.

В центральной и южной Азии, на севере Африки, в северном причерноморье, на Кавказе традиционно использовались мак и конопля. Растения, содержащие каннабиноиды, в небольшом количестве употреблялись и в других частях света. Распространение этих растений в Новое Время не связано с культурным потреблением, а относится к незаконному обороту наркотиков, вторично формируя наркотическую субкультуру, но это тема другой работы.

В тропической зоне преимущественно употреблялись разнообразные галлюциногены и стимуляторы. Как правило каждая этническая общность использует какое-то свое “священное растение”.

Естественно, что миграционные процессы постепенно меняют географию традиционного использования психоактивных растений. В связи с развитием химических технологий, на рынке потребления психоактивных веществ появляются синтетические грубые наркотики, потребление их отрывается от традиции параллельно разрушению традиционных культур начиная примерно с 16 века.

Психоактивные вещества теряют свою культурную и религиозную роль, внедряются в незащищенные от них биологически и традициями этносы, что приводит к трагическим последствиям, примером чему является алкоголизация коренных народностей Сибири и распространение опиатов и конопли в “алкогольных” странах.

В историческом аспекте употребление психоактивных растений и веществ тесно связано с характером питания, хозяйственной деятельностью и ведущей религией.

Так, традиционное употребление алкоголя преимущественно связано с углеводной пищей, сельскохозяйственной деятельностью и христианством. Исключением являются древний Египет, частично древняя Греция, Япония и некоторые другие страны. “Алкогольные” популяции ведут оседлый образ жизни, возделывают культуры с высоким содержанием углеводов, веруют в возрождающихся богов, в жертвоприношениях которым значительное место занимают слабоалкогольные напитки (пиво и вино).

Употребление мака и конопли встречается преимущественно у кочевых скотоводческих народов с белковым характером питания и сложным пантеоном кровожадных богов.

Галлюциногены и стимуляторы распространены, в основном, у примитивных народов охотников и собирателей со скудной белково-растительной (малоуглеводной) пищей. Для них характеры шаманские и тотемические визионерские религиозные системы.

Тесная связь экосистемы, куда мы относим также традиционную пищу, и ведущих психоактивных веществ, по нашему мнению, формируют характер культуры и вектор ее развития.

Так, “алкогольной” культуре мы ставим в соответствие развитие технологий и “интеллектуализированной духовности”. Такова первая в истории человечества цивилизация шумеров, которые первыми стали производить алкогольные напитки (не менее пяти тысяч лет назад) и первыми изобрели колесо. Таков христианский мир, такова Япония, таков Китай до 6 в. до н.э. и после опийных войн с Англией и обретения независимости. Нет необходимости детализировать этот раздел - данный тип цивилизации всем хорошо известен.

Маково-конопляные культуры, в основном, ушли или уходят в прошлое (скифы, протосемиты, последователи зороастризма (“хаома”), индуизма (“сома” по некоторым трактовкам), хотя пережитки культурного потребления мака и конопли мы находим и сегодня в некоторых мусульманских и буддийских странах. Это преимущественно культуры, развивающие духовно-медитативные мистические феномены и соответствующие им утонченные материальные продукты, это культуры, которые европейцы называет “востоком”.

Галлюциногенные культуры - коренное население Сибири и Северной Америки, индейцы Северной и Южной Америки, многие этнические общности Африки, Полинезии и Австралии и многие другие, при разнообразии и сложности духовной жизни, как правило не развивают технологий, экономны в производстве материальной и художественной культуры (ацтеки, как высшие представители галлюциногенной культуры, не изобрели колеса) и живут в полуреальном визионерском мире всеобщей симпатии и магии.

Для иллюстрации рассмотрим динамику психоактивных веществ во 2 - 1 тыс. до нашей эры в Средиземноморье. В рассматриваемый период истории народами этого региона употреблялись разнообразные галлюциногены: в частности мандрагора, которая была атрибутом Зевса, особенно широко галлюционогены использовались в рамках культа Реи-Кибелы. Употреблялись конопля, опийный мак, алкоголь (все это нашло отражение в мифологии этого региона). Постепенно с развитием и укреплением селькохозяйственной деятельности и связанных с ними культов, например культа Озириса в Египте, алкоголь стал занимать место ведущего психоактивного вещества (интересна в этот смыле трагическая судьба Диониса, несущего алкоголь, но с архаическим оргиастическим (пережиток галлюциногенности) началом; симптоматична его гибель в “духовно-медитативной” Индии). В первых веках нашей эры христианство окончательно закрепляет виноградное вино как единственное священное психоактивное вещество.

Обратная динамика прослеживается в древнем Китае: развитие технологий в первой половине 1 тыс. до н.э. на фоне преимущественного потребления алкоголя (рисовое пиво), в частности изобретение ракеты, и торможение, вплоть до 20 века н.э., после распространения “духовно-медитативных” религий, связанных с пот-реблением мака и конопли.

В современном мире можно отметить поляризацию взаимоотношений государств и психоактивных веществ: с одной стороны, национальное, культурное и религиозное обособление, сопровождающееся резким отрицательным отношением к психоактивным веществам (крайний пример - тоталитарные и теократические государства) и, с другой стороны, - дальнейшее размывание этносов с разрушением традиции и значительным ростом наркотизации (мультиэтнические так называемые демократические общества).

В футурологическом аспекте вторая тенденция должна усиливаться, что может явиться предпосылкой к формированию в течение ряда поколений новых традиций, культур и цивилизаций (не обязательно наркотических). Возможно, что подобные глобальные процессы, с учетом политических и экономических изменений, могут явиться фактором естественного отбора и человеческого видообразования. Симптомы этого уже просматриваются: резкий рост мощности транснациональной наркомафии, количественное увеличение наркотической субпопуляции, частичная легализация наркотиков, например, в Голландии, введение в некоторых странах наркотического пайка (метадоновая программа).

Но вернемся к роли традиционных психоактивных веществ в развитии человека как Homo sapiens. Если отвлечься от всего животного и плотского в человеке, то человека будет отличать одно основное качество - смыслообразование и означивание (основной дар Бога Адаму). Каковы же естественные механизмы смылообразования. Не вдаваясь в детали (это предмет других наших работ), смыслообразование непосредственно связано с характером и структурой Психической Реакции (ПР). Внешний информационный поток (экологический и культурный) модулирует в психической сфере ПР, которая имеет индивидуальные характеристики: порог ПР, длительность (от 0,5 до 1,5 астрономические секунды), структуру. Структура ПР имеет следующие компоненты: телесную, аффективную и идеаторную, т.е. во время переживания ПР у человека одномоментно возникают телесные (напряжения мышц, тактильные ощущения, движения), аффективные (эмоции, настроения, аффекты в различных сочетаниях) и идеаторные (воспоминания, ассоциации) переживания. В зависимости от характеристик внешнего информационного потока и особенностей биохимии головного мозга, в процессе психического развития формируется Спектр Психических Реакций (СПР). Если проанализировать в истории индивидуального развития различныых людей способы получения удовольствий, увлечения, вектор воли в шопенгауэровском смысле, предпочтения в роде занятий, структуру типичных ПР в стандартных ситуациях, то мы обнаружим, что в ряде случаев СПР будет носить телесный оттенок, в других случаях - аффективный и в третьих - идеаторный. Структура ПР при одних восприятиях может принимать вид Т-А-И, при других А-Т-И или И-А-Т и т.д. Чем шире СПР, чем “энергетичнее” каждая ПР, тем богаче и разнообразнее душевная жизнь человека. В этом контексте содержание психического мира человека представляется как разворачивающееся во времени структурированное пространство архетипов-смыслообразов-символов в культурно организованном информационном потоке.

Отправной точкой для данного утверждения явилось изучение Альтернативных Состояний Сознания (АСС), возникающих под влиянием как психоактивных веществ, так и психоактивных действий, как в традиционных культурах, так и при ненормативном потреблении психоактивных веществ. В норме АСС встречаются при первичном научении (импринтинг), в творчестве, в восприятии искусства, в состоянии любви или страха. В патологии АСС встречается при психической патологии (бредообразование) и является центральным в формировании зависимости к психоактивным веществам (алкоголизм, наркомании и токсикомании) или психоактивным действиям (пищевая, сексуальная зависимость или зависимость сектантская, серийные убийства и многое другое).

Исследуя потребителей наркотиков и алкоголя в течение 10 лет, мы обратили внимание, что потребителей психоактивных веществ и больных различными видами зависимости можно классифицировать по преобладающей структуре психических реакций (ПР). В одном варианте в структуре ПР на внешние стимулы будет преобладать телесная компонента: в другом варианте - аффективная компонента: а в третьем - идеаторная (возможны конечно и промежуточные варианты). Это говорит о том, что в процессе индивидуального психического развития (онтогенеза) у людей, отличающихся по структуре преобладающих ПР, будут и значительные отличия в восприятии и интериоризации информации и, в конечном итоге, различное смысловое наполнение психической сферы. В патологических случаях (в частности у наркоманов) спектр психических реакций крайне беден, порог психических реакций высок, что делает почти невозможным смыслообразование без привычного наркотика.


Нами найдена интересная закономерность. Личности, в психических реакциях которых преобладает телесная компонента, легче воспринимают телесноориентированную информацию, предпочитают телесно-ориентированные удовольствия (силовой спорт, секс, пища и т.д.), а если становятся наркоманами, то предпочитают героин или другие опиаты, модулирующие преимущественно телесные эффекты. Личности, в психических реакциях которых преобладает аффективная компонента, легче воспринимают информацию на фоне аффективной экзальтации, предпочитают аффективно-ориентированные удовольствия (игровой спорт, игру, эротику, риск и т.д.), а если становятся наркоманами, то предпочитают кокаин, амфетамины и частично коноплю, модулирующие преимущественно аффективные эффекты. Личности, в психических реакциях которых преобладает идеаторная компонента, легче воспринимают “математизированную” или образную структурированную информацию, предпочитают “интеллектуализированные” удовольствия (шахматы, фантастические и научно-популярные книги, медитация, творчество и т.д.), а если становятся наркоманами, то предпочитают галлюциногены и частично коноплю, модулирующие преимущественно идеаторные эффекты. Наиболее часто в субпопуляции наркоманов распространены телесные, аффективные, телесно-аффективные и аффктивно-идеаторные личности, поэтому и наиболее распространенными наркотиками являются конопля (преимущественно стимулятор витальных влечений и настроения, в меньшей степени галлюциноген), кокаин, героин, в меньшей степени амфетамины и в значительно меньшей степени галлюциногены в галлюциногенных дозировках (в малых дозах галлюциногены дают стимулирующий эффект, из-за чего галлюциногены в малых дозах часто употребляются на дискотеках). Алкоголь, являясь универсальным психомодулятором, может употребляться различными типами личностей, но, что интересно, потребители алкоголя резко отрицательно относятся к потреблению наркотиков, а потребители наркотиков, как правило, плохо переносят алкоголь, а зачастую с презрением к нему относятся. Злоупотребление алкоголем и алкоголизм, как заболевание, своим финалом (в психической сфере) имеет слабоумие, а злоупотребление наркотиками и наркомании, как заболевания, имеют своим финалом шизофреноподобный дефект. Все это косвенное подтверждение радикального различия биохимии головного мозга потребителей различных психоактивных веществ.


Мы можем со значительной степенью уверенности утверждать, что психоактивные вещества (в ряду других факторов), как эко-культурный феномен, изначально участвовали в формировании нейробиохимической (нейромедиаторной) структуры головного мозга, что в свою очередь определяет структуру и спектр психических реакций, способ интериоризации информации и смысловое наполнение психической сферы (в будущем, когда человек кардинальным образом изменит экологическую ситуацию на Земле, возникнет ситуация, когда нейробиохимия головного мозга претерпит следующее радикальное изменение и создадутся условия для дальнейшего видообразования).

Разберем отдельные составляющие данной цепочки. Понятно, что начальные экологические условия задают вектор развития. Понятно, что Культура, как высшее проявление человеческой популяции, основывается, с одной стороны, на экологии, а с другой, на особенностях смыслообразования конкретных представителей человеческой популяции и, таким образом выступает медиатором между человеком, с одной стороны, и природой и человеческой популяцией, с другой. Культура, в этом контексте, выступает координатной сеткой для поведения человека, адаптационным механизмом в открытом мире, алгоритмом при смысловом и деятельностном освоении окружающего мира. Человеческая личность, следовательно, принадлежит двум внешним мирам: Экосу и Культуре и одному внутреннему: Личному Смысловому Полю (ЛСП). Чтобы ни происходило в окружающем мире, любое событие проходит как бы через два фильтра: культурный и личный.

В ряде случаев культурный фильтр (традиция, религия, обычаи, обряды и т.д.) преобладает и определяет индивидуальную историю развития личности (онтогенез), примером этому могут являться представители так называемых традиционных этносов, особо значимым для нас примером являются личности, генетически принадлежащие одному этносу, но сформировавшиеся в культуре другого этноса: Абрам Петрович Ганнибал (эфиоп), Афанасий Афанасьевич Фет (немец), Исаак Ильич Левитан (еврей), Булат Шалвович Окуджава (грузин/армянин) и многие другие. Таким образом, по нашему мнению, в целом в норме Культура является основным явлением, определяющим как спектр психических реакций, форму интериоризации информации и смыслообразование, так и поведенческие стереотипы, и деятельностное освоение мира.

В случаях преобладания фильтра ЛСП, мы будем наблюдать личностей-разрушителей традиционных культур, маргинальных личностей как со знаком “гений”, так и со знаком “преступник”. Преобладание ЛСП-фильтра над Культурным фильтром возможно и в связи с биологическими отклонениями и в следствии целенаправленного разрушения традиционной культуры.

Мы все интуитивно понимаем что представители разных культур значительно отличаются друг от друга. Но точное определение этого отличия довольно затруднительно. Дифференциация этих отличий через конкретные явления культуры недостаточно, необходим поиск центрального звена, определяющего это отличие. Когда мы говорим разный менталитет, подразумевая смыслообразование, - это близко, но также недостаточно, потому что смыслообразование - это процесс, био-психологически и, если хотите алгоритмически, у всех одинаковый, даже при бредообразовании. Но когда мы говорим разный менталитет, подразумевая структуру психической реакции и спектр психических реакций, то это совсем близко.

Например, нам часто приходится слышать политически примирительную фразу “как наши народы похожи!”. Попробуем разобраться. США и Россия очень развитые в технологическом отношении страны (простите за банальность). Обе страны успешно развивают космические технологии. Но русский космос (точнее сказать космизм) берет начало из философии Н.Ф. Федорова и К.Э. Циолковского о расселении людей после второго пришествия Христа, во вторую очередь из научных и военных целей. Американский космос родился из военных программ Второй Мировой Войны Америки и Германии и во вторую очередь из научных целей.

Другой пример. Сравним английское слово “question”, которое означает вопрос, допрашивать, сомневаться и русское слово “вопрос”. Английское слово происходит от слова “quest” (поиск, разыскивать). Русское слово этимологически происходит от слова “просить”. И сравните, как ведут себя верующие в евангелической церкви где-нибудь в Коннектикуте и в православном храме. В православном храме люди склонены, лицо и глаза обращены долу, они просят. Также православные люди ведут себя в присутственных местах, когда обращаются с просьбами, также задают вопросы с некоторым самоуничижительным оттенком, также православный ученый задает вопросы вечности. В евангелической церкви прихожане держаться прямо, лицо и глаза обращены горе, они quest. Также они ведут себя и в других ситуациях.

Последний филологический пример для нас ценен тем, что Язык, являясь одним из главнейших элементов культуры, является также внешним проявлением смыслового поля личности, что афористически можно выразить следующим образом: если ваш родной язык - русский (испанский, английский, арабский, иврит), то вы автоматически принадлежите православной (католической, одному из вариантов реформаторских конфессий, мусульманской, иудейской) культуре. На наш взгляд это связано с тем, что развитие языка и становление мировых религий шло в тесном взаимодействии. И язык, и ведущую религию этноса развивали ярчайшие представители народа: пророки, святые, философы. Переживания этих людей, в психологическом отношении представляющие собой АСС (например, видения святых, сошествие Духа Святого, молитва), расширяя смысловое поле личности, требовали и расширения означивающей функции языка. В связи с этим каждый новый языковый пласт генетически содержит и всю гамму старых и новых смыслов. Следовательно Слово-знак не является однозначно словом-смыслом, а является словом-смысловым полем, тем большим, чем образованнее личность - носитель Языка (понятно, что “маугли” не является носителем культуры). Каждое слово-знак, в отличие от простого единичного восприятия, модулирует в психическом пространстве значительный спектр ПР и чем древнее и многозначнее слово, тем спектр ПР богаче и большее число смыслов активизирует. При интерференции и взаимодействии интрапсихических ПР, смысловых полей, слов-знаков с восприятиями внешнего мира и внешне-модулированными ПР, сознание человека продуцирует все новые и новые смыслы, формируя феномен “потока сознания”. Этот процесс неостановим и бесконечен, возможно поэтому во всех культурах мира душа бессмертна.

Экстраполируя некоторые психологические закономерности психического реагирования и смыслообразования, и имея в виду взаимодействие соматической сферы (как носителя экологической ситуации) культуры и внутреннего личного смыслового поля, на вопросы различий культур, попробуем сравнить структуру ПР, т.е. соотношение телесного, аффективного и идеаторного в ПР, в различных культурах.

Наиболее интересно сравнить различные конфессии христианского мира: православие, католицизм, протестантизм.

Начнем издалека. Поскольку христианство вышло из иудаизма, то духовная преемственность с ним сохранилась (в этом смысле интересен ответ немецкой церкви фашистким вождям на предложение преследовать евреев: “Мы все евреи”.

Бог создал Адама, дал ему дар смыслообразования и означивания. После изгнания Адама, в течение длительного времени Бог прививал человеку смыслообразующий механизм: Страх Божий (норах), который по различным описаниям являлся одной из форм АСС. Норах был утвержден в Моисеевых скрижалях как первая заповедь: вера в Бога, но уже с расширенным смыслом (не только страх, но и упование). Параллельно Божественное Провидение через пророков готовило человечество к следующему этапу развития. С пришествием Христа в мир был утвержден еще один смыслообразующий механизм: Любовь. В евангельском предании Христос утверждает первенство веры в Бога и любовь к человеку среди прочих заповедей и норм поведения. Важным моментом было также утверждение свободы выбора в вере и покаянии, как прообраз комбинаторики в познании окружающего мира. Любовь, как и Норах, носит все характеристики АСС. Через 50 дней после воскрешения Христа Бог посылает людям Духа Святого, как посредника между людьми и двумя другими ипостасями, с одной стороны, и как духовное явленное возобновляемое доказательство истинности христианской религии.

Через некоторое время утверждается Символ Веры и формируется практика молитвы, устройство храма и организация церкви в соответствии с местными традициями, имеющими дохристианские корни, что и стало, на наш взгляд, основным культурным феноменом, разведшим основные христианские конфессии.

Первые носители христианства, зародившегося на периферии империи, герои Евангелий и Деяний Апостолов - наиболее чистые и идеальные (как ментальные образы), как образцы для подражания и поклонения - продемонстрировали миру новый механизм смыслообразования - Любовь, ее всепроникновение и симпатию (один из отцов церкви сказал: “Я так люблю Господа, что не боюсь его” (замена Нораха на Любовь). В первые века христианство представляет собой субкультуру, где нет иудея и нет язычника. Скорее всего, это значит, что первыми христианами стали представители различных этносов, потерявших культурную традицию своего этноса или пытающихся усовершенствовать, подняться над традицией. И пока христианство распространялось среди маргиналов Римской империи, оно было едино, прежде всего, способом смыслообразования. Христианская культура определяла и нормы структуры и спектра ПР, что человек должен чувствовать, как переживать, как возобновлять такие основные состояния души как Покаяние, Молитва, Таинство. Выработка обрядов, устройство храма, развитие молитвословия, организация церкви, - все это облегчало и члену общины, и неофиту модулировать необходимые для христианского смыслообразования состояния души.

Как только христианство становится государственной религией, оно постепенно начинает ассимилировать культуру основного населения. Раскол Рима и Византии был неизбежен, на наш взгляд, прежде всего потому, что римское смыслообразование, миропонимание и мироустройство радикально отличались от византийских.

Римское христианство (и ап. Петр тут ни при чем) восприняло от традиции времен империи “телесность” (с культом телесной радости и культом телесных страданий, подвижностью, агрессивностью, преобладанием в искусстве скульптуры и рельефа) и “идеаторность” (логичность, классификации, иерархичность, “научность” и т.д.). Обвинение Римско-Католической Церкви и папстве имеет смысл только в том контексте, что римское население начала эры не представляло себе другого устройства власти, будь она светская или церковная. Пантеон дохристианских римских богов своей иерархичностью мало чем отличался (в организационном отношении) от иерархичности РКЦ.

Кардинально другая ситуация сложилась в Византии. Прежде всего, весьма тесной была культурная связь Иудеи с Грецией (отмечу только влияние платонизма на иудаизм и христианство). Традиционная греческая культура была маргинализирована длительным римским политическим влиянием и греческой философской мыслью. Византия была готова к восприятию христианства, и, в том же время, у нее не было мощных традиционных культурных пластов для его трансформации. Не случайно именно в Константинополе произошла христианизация ойкумены. Возможно, именно по указанным причинам восточные православные патриархии до настоящего времени носят черты ранней христианской церкви, с присущими ей смыслообразованием. Духовной вершиной православного смыслообразования является Духовная (или Умная) молитва, традиция и правила которой отображены в “Добротолюбии”; Икона, как ментальный образ святости (вспомните у Павла Флоренского: искусству света (живопись, икона) противостоит искусство тьмы (скульптура); Соборность, как принимаемое мироустройство. Традиционное православное смыслообразование, так прописано в Добротолюбии и, в частности, у Паисия Величковского, основано на гармоничном сочетании в молитве (состоянии души, альтернативном состоянии сознания) телесного, аффективного и идеаторного компонентов, и воспитании этих качеств постоянной практикой, но не в рамках техники исихазма (Величковский не считал особо важным дыхательную технику), а в смиренном ожидании снисхождения Духа Святого. Высокоэнергетичность, тотальность, слабая прогнозируемость (святость и инфернальность по Достоевскому) - все это характеризует православный вариант русской души, страстность раннего христианства. Стремление к соборности, общине, симпатической связи всех членов общества со всеми, формирование зависимости у личности к общине (естественно-психологический механизм ностальгии) во все времена определяло предпочитаемые русским народом формы государственности (абсолютная монархия, коммунизм, тиранизм и т.д.), которые носят характер тотальности (как вы понимаете, что хорошо в религии, то плохо в политике).

Продолжаемая Римско-Католической Церковью дохристианской римской традиции к завоеванию мира, обратилась в практику миссионерства. Миссионерство являлось двигателем европейской экспансии, великих географических открытий, иезуитство иезуитов превратилось в науку и образование, вектор развития - горизонтальный. Вектор развития православия - вертикальный, не затрагивающий даже соседние народы, даже в рамках одной империи.

Дальнейшая трансформация христианства - появление протестантских евангелических конфессий. Зародившись из противопоставления мировоззрения северных европейских стран мировоззрению католическому (южному, с римскими пережитками), протестантизм меняет механизм смыслообразования с телесно-идеаторного, на идеаторно-аффективный. Все, что носит “телесный” характер в католическом христианстве отбрасывается: упрощается храм, убираются скульптурные и живописные изображения римской традиции (иконы были чужды и тем и другим), проповедуется труд, жизнь спокойная и пуританская, почти уничтожается иерархия и посредничество между человеком и богом. Молитва приобретает почти чистый идеаторный характер как акт внутреннего диалога с богом. Проповедь напоминает скорее научный трактат о морали. В протестантизме нет места чуду, есть деловое, логичное, бюргерское взаимоотношение с богом. Не нужно путать традиционный протестантизм с современными концертирующими проповедниками, последние используют манипуляционные психологические техники с аффектацией, демонстрацией свидетелей чуда, но, увы, без самого чуда присутствия Бога.

Повторяя путь Гегеля, и рассматривая историю религий, мы можем заметить, как трансформируется процесс смыслообразования от языческих форм к мировым религиям. Чем глубже в историю мы заглядываем, тем больше человеку необходимы психоактивные вещества и психоактивные действия для смыслообразования. Мировые религии на ранних этапах своего развития также допускали различные психоактивные вещества или психоактивные действия (наркотики в индуизме, различные формы аскезы в христианстве и мусульманстве, медитативные техники в буддизме, исихазм в православии и т.д.). В дальнейшем экзотические техники все больше заменяются практикой молитвы. Есть определенный закономерный вектор развития от телесно-аффективно-идеаторного (в различных сочетаниях) смыслообразования к превалированию идеаторных форм. Развитие науки, технологий, абстрактного и концептуального искусства, конструктивизма и минимализма в архитектуре, психоделической музыки, манипулятивной рекламы, сектантства, терроризма (как проявление греха гордыни). И как реакция на это развитие искусства ужаса (профанация божественного страха) и искусства эротики и порнографии (профанация любви). И вершина этого руинирования традиции и культуры мировых религий - философия постмодернизма. Пророчество Ницше исполняется в самых худших формах: Бог умер, но Человек не появился. Сверхчеловек и не мог появиться из хаоса.

Если человек - это смыслообразование, то смыслообразование – это путь к Богу. Думается, что человечество стоит в преддверии осмысления новых механизмов смыслообразования. Симптомами этого является не только разрушение традционных культур, но и накопление в популяции (по некоторым подсчетам до 35% населения так называемых демократических стран) маргинальных личностей с девиантным (отклоняющимся от социальных норм) и делинквентным (криминальным) поведением. В то же время есть примеры стран с гармоничным сочетанием традиции и модерна и насколько это возможно духовно здоровым населением. Это конечно Япония, Тайвань, а также Норвегия, Исландия и некоторые другие страны со стабильной экономикой и устойчивыми духовными ценностями.

Наш оптимизм и вера в духовное развитие человека может базироваться только на понимании необходимости воспитания структуры и расширения спектра психических реакций, как естественно-психологических механизмов адекватного смыслообразования и адаптивного поведения в координатах религиозной и народной традиции.

Автор еще раз делает оговорку, и просит воспринимать данный текст только как приближение к теме, как метафору к традиции заголовков средневековых романов: это роман о том, как ... и дальше краткое содержание.

Размещено в кн.: Этническая психология и общество. Материалы 1-й конференции секции этнической психологии при Российском Психологическом обществе.
Москва. Октябрь 1997 г. Стр.: 401-416

http://www.narcologos.ru/docs/id_10/